Меню

Евгения некрасова модель до похудения



Кемеровчанка стала победительницей шоу «Топ-модель по-русски»

Кемеровчанка Евгения Некрасова стала «Топ-моделью по-русски» и выиграла миллион рублей.

На фото: Евгения Некрасова

Напомним, что финальный выпуск передачи на канале «Ю» был показан в воскресенье, 28 декабря.

Кроме денежного приза, 21-летняя девушка, ранее работавшая дизайнером, получила право заключить контракт на три года с ведущим модельным агентством Point Model Management. Кроме того, в ближайшее время фотосессия кемеровчанки будет опубликована в журнале Glamour.

В финале Евгения Некрасова опередила жительницу Великобритании Юстэ Юзапайтитэ, несмотря за то, что последней отдали свои голоса выбывшие участницы шоу. Однако члены жюри выбрали именно девушку из Кемерова.

– Я отдаю свой голос за трудолюбие, за надежду на лучшее будущее и за то, чтобы мы все видели, что человек может провести над собой огромную работу, – сказала Ксения Собчак, которой принадлежал решающий голос в пользу Евгении. Напомним, что ранее она уже высоко оценила одну из фотосессий кемеровчанки.

– Я никак не ожидала победить! Спасибо «Ю» за такое приключение в моей жизни! Я прошла школу жизни, модельную школу и узнала, что происходит за кадром! – написала Евгения Некрасова по окончании передачи на своей странице «ВКонтакте».

Новости Партнеров

Главное

Новости

Мы в соцсетях

  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
  • Одноклассники
  • Youtube
  • Instagram
  • Viber

Реклама

Редакция

Все права на материалы, опубликованные на сайте VSE42.RU, принадлежат редакции и охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Использование материалов, опубликованных на сайте VSE42.RU, допускается только с письменного разрешения правообладателя и с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован, при полном соблюдении требований Правил использования материалов. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал VSE42.RU, до или после цитируемого блока.

О проекте VSE42.RU

VSE42.RU — Новости Кемерова, Кузбасса, России и мира — это информация о событиях, происходящих в городах Кемеровской области (Кемерово, Новокузнецк, Белово, Ленинск-Кузнецкий и др.) плюс выборка самых важных и интересных мировых и российских новостей.

Новости сайта дублируются в социальных сетях. К каждой новости можно добавить комментарий.

В разделе «Фоторепортажи», мы размещаем интересные фотографии, а также видеоролики со всего света. Раздел «Комментарии» — мнения известных людей по актуальным вопросам. Особый взгляд на факты и события в разделе «В цифрах». Мы проводим еженедельные «Опросы» среди наших читателей.

Удобная навигация, ежедневное обновление информации, ссылки на фото и видеорепортажи.

Новости в Кемерово и в Кузбассе — наш главный приоритет.

Адрес: 650000, Кемеровская Область, г.Кемерово, ул.Кузбасская 33а, 2 этаж
Техническая поддержка: support@vse42.ru

Источник

Евгения Некрасова: Я была очень скромным ребенком и ненавидела фотографироваться!

Команда профессионалов в различных областях

Время на чтение: 8 минут

Евгения Некрасова из Кемерово стала победительницей популярного телепроекта «Топ-модель по-русски-5», покорив авторитетных судей и зрителей шоу. Сейчас целеустремленная девушка — не только успешная модель, она также занимается графическим дизайном в фешн-индустрии.

О «проектных» сложностях, борьбе с лишним весом, главных плюсах и минусах моделинга Евгения рассказала в эксклюзивном интервью для нашего сайта.

— Евгения, Вы стали победительницей пятого сезона «Топ-модели по-русски». Считаете ли, что этот проект стал ощутимым толчком в Вашем модельном развитии? Какие приятные изменения в Вашей карьере произошли?

— Проект «Топ-модель по-русски» — это огромный, ни с чем несравнимый опыт — и, пожалуй, одно из самых ярких приключений в моей жизни.

Изменения, по большей части, случились внутри меня: я стала уверенней в себе, узнала о тонкостях и секретах создания телевизионных проектов и познакомилась с огромным количеством талантливых людей.

Большое заблуждение, что после победы в телевизионном проекте, весь мир падет к твоим ногам, и со всех сторон поступают предложения о работе. Это, скорее, был небольшой бонус, который помогал мне на кастингах. Но все зависело целиком и полностью от меня.

— А какие-то не самые приятные изменения проект в Вашу жизнь принес?Возможно, смущала повышенная популярность, или другие факторы?

— Неприятных изменений не случилось. Я ко всему стараюсь относиться только с позитивом.

К повышенному вниманию, действительно, пришлось привыкать, так как человек я достаточно скромный, и внимание — особенно со стороны незнакомых людей — не очень люблю.

— Что было самым сложным на проекте?

— Сложностей было огромное количество! От физических — до моральных: три месяца без телефона и общения с близкими людьми (телефоны у нас действительно забрали, и не отдавали до окончания шоу), жить в компании 13 незнакомых девушек, плюс – операторы, режиссер, редакторы, администраторы, звукорежиссеры, которых зритель не видит.

Иногда спать нам удавалось по 3-4 часа, не успевали покушать, нас поджигали, подвешивали под купол цирка. Только представьте!

Сейчас вспоминаю все это с гордостью и улыбкой. Но тогда, конечно, было безумно сложно! Было интересно наблюдать за девушками, которые мечтали попасть на это шоу, прошли кастинг среди тысячи кандидаток — и уже на третьей неделе плакали и просились домой.

Меня, кстати, так и не удалось довести до слез…

— А какие испытания больше всего понравились?

— Я люблю высоту. Поэтому конкурс, где был «вертикальный подиум», а мы дефилировали с крыши небоскреба по стене, мне безумно понравился и запомнился.

— Насколько жесткой была конкуренция, и появились ли у Вас там подруги?

— Очень жесткой конкуренции не было. Мы дружно жили и друг друга поддерживали. Редакторы даже в какой-то момент начали шутить, что нас никто не будет смотреть, так как мы слишком «милые» — а зрителю нужны эмоции и интриги.

Со многими девочками и с ведущей Наташей Стефаненко до сих поддерживаю связь. К сожалению, пока только «онлайн», так как мы все живем на разных концах планеты.

Читайте также:  Какая молитва поможет похудеть

— Что в карьере модели является для Вас самым приятным — и, наоборот, сложным?

— Я испытываю невероятное удовольствие от рабочего процесса: от общения с талантливой командой, от перевоплощения в новые образы, от взаимодействия с камерой и фотографом — и, конечно же, от результата. Особенно, когда это публикации в журналах или фото на витринах.

А самое сложное и нелюбимое для меня — это кастинги! Тут нужно иметь крепкую нервную систему, уметь воспринимать критику, работать над собой — и не принимать чужие слова слишком близко к сердцу. Иначе долго в этом бизнесе не протянете.

В этой индустрии много жесткости и прямолинейности. Нужно это понимать и быть к этому готовой!

— У Вас есть модельные табу: например, никогда не сняться обнаженной, или не совершить какое-то действие даже «понарошку»?

— Да! До проекта «Топ-модель по-русски» у меня было табу: не раздеваться для съемок. И именно там я его и нарушила. Но на фотографии, конечно, все прикрыто.

Я не жалею, я знала, что я в руках профессионалов – и, раз я попала на этот проект, то со всеми испытаниями я справлюсь.

С тех пор таких съемок у меня больше не было. Даже на съемки в белье я соглашаюсь крайне редко: только при условии, что все будет прикрыто, и итоговая картинка не будет выглядеть пошло.

— Известно, что для попадания на проект Вам довелось ощутимо похудеть. Как удалось это сделать, и как сейчас «держите форму»? Каких принципов в питании придерживаетесь?

— Я действительно похудела на 13 килограммов, и до сих пор поддерживаю данную форму.

Заклинания и волшебных пилюль нет, природа даром «ем и не толстею» меня не наградила, так что вся еда отражается на фигуре и на коже.

Секрета никакого нет: правильное питание, много воды и спорт.

— Тысячи молодых девушек мечтают добиться успеха в модельном бизнесе, но получается только у единиц. Как думаете, почему? Каковы, на Ваш взгляд, главные факторы успешной модельной карьеры?

— В любом деле успеха добиваются единицы.

Безусловно, природные данные – очень важный фактор. Но не стоит забывать, что красота – понятие очень субъективное, а в модельном бизнесе — тем более. Поэтому «история Золушки» так часто встречается среди моделей: когда самая незаметная девочка в школе в итоге становится звездой мировых подиумов.

Далее к природным данным нужно добавить упорство, умение воспринимать критику и работать над собой, умение подавать себя в обществе и коммуницировать с людьми.

Также нужно потренироваться работать перед камерой, добавить щепотку удачи – и получится успешная модель (улыбается).

— Как все же считаете — важнее природные внешние данные, или стремление и желание работать?

— Я считаю, что оба эти фактора необходимы для модельной карьеры.

— Евгения, а как Вы вообще начали модельное развитие? В каком возрасте, заканчивали ли специально какие-то школы?

— Я была очень скромным ребенком, ненавидела фотографироваться, мечтала сама стать фотографом. В школе особой популярностью не пользовалась, комплексовала по поводу своего роста.

Как-то мне написал скаут одного модельного агентства и предложил прийти на кастинг. Я отнеслась к этому скептически, а подруги уговорили все-таки сходить.

Мне очень понравилось обучение, меня научили ходить на каблуках — и не стесняться камеры.

После окончания курса нужно было сделать портфолио, и я написала двадцати фотографам предложение о совместной творческой съемке. Только один согласился (это в продолжение того, что не нужно бояться отказов и сдаваться).

Фотографии получились очень удачные, после них посыпались предложения на другие съемки, и я начала ходить на кастинги.

— В каких проектах и съемках Вы задействованы сейчас — или приняли участие недавно?

— Сейчас большую часть своего рабочего время я занимаюсь графическим дизайном. Но продолжаю работать с некоторыми брендами и магазинами.

Недавно начала проводить мастер классы по фотопозированию. Мне безумно нравится вдохновлять молодых девочек, делиться с ними своим опытом и навыками.

Также месяц назад я впервые была в жюри конкурса красоты. Это очень сложно и ответственно.

Так как я сама была на месте участниц – знаю, насколько это волнительно, когда тебя оценивают.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о дизайне в фешн-индустрии. Планируете в дальнейшем развиваться именно в этой сфере?

— Я безумно люблю эту работу, и именно с ней вижу свою будущую карьеру.

Действительно, большая часть моих клиентов — это магазины, студии, салоны красоты, русские бренды.

Я занимаюсь абсолютно всеми видами визуального оформления: от витрин до социальных сетей.

— Хотели бы попробовать себя еще в каких-то новых амплуа?

— Если честно, с детства у меня осталась любовь к созданию видео и фотографий. Так что очень хочу купить себе камеру и попробовать себя в этом направлении.

А если говорить о модельной деятельности — то, надеюсь, когда-нибудь получиться попробовать себя хотя бы в маленькой роли в кино или телевизионной рекламе, где нужно будет примерить какой-то новый образ.

— Есть ли у Вас творческая мечта? Чего хотели бы добиться?

— О мечтах не принято кричать, лучше их хранить в себе — и каждый день делать маленький шаг, который тебя к ней приблизит.

Но, если немного приоткрыть этот секрет — могу сказать, что хочу начать работать не только в России, но и в Европе.

Читайте также:  Чем полезна черная редька для похудения

— Евгения, какой Вы видите себя через десять лет — как в профессиональном, так и в жизненном плане?

— Вижу себя в кругу большой любящей семьи. Это — самое главное! (улыбается)

— Есть ли у Вас жизненное кредо, которое помогает преодолевать сложности?

— Не сравнивайте себя с другими — не будьте зависимы от мнения окружающих.

Каждый день приближайте себя на шаг к своей мечте — и становитесь немного лучше, чем вы были вчера!

Специально для Женского журнала colady.ru

Мы благодарим Евгению за очень искреннее интервью и актуальные советы! Желаем ей успехов в освоении новых идей и вершин творчества, гармонии в душе и жизни!

Источник

Евгения Некрасова: «Писатель не за все в ответе»

В августе в «Редакции Елены Шубиной» вышел сборник рассказов «Сестромам. О тех, кто будет маяться» Евгении Некрасовой – автора романа «Калечина-Малечина», который стал финалистом премии НОС. В минувший четверг писательница приняла участие в НИУ ВШЭ в семинаре «Современный литературный процесс: люди и институты». «Многобукв» поговорил с Евгенией о том, почему она не любит писать художественный текст от первого лица, почувствовала ли она на себе гендерную дискриминацию в литературе и почему мы живем в эпоху нового Ренессанса

Вы обмолвились, что пробовали написать «Калечину-Малечину» от лица главной героини — девочки Кати, но текст провалился. У вас вообще нет ни одного текста от первого лица. Почему?

Мне кажется, всегда нужно сохранять какую-то дистанцию и на событийном, и на эмоциональном уровне, даже если то, что ты описываешь, взято из твоего жизненного опыта. Именно дистанция помогает автору сформировать язык. Когда пишешь от первого лица, язык получается очень простой, его сложно развить. Когда говоришь о герое в третьем лице, появляется больше опций, больше художественной свободы. Плюс в «Калечине» затронута очень сложная тема. В современной русской литературе вообще нет текстов о детском самоубийстве. Да из всей русскоязычной литературы я могу вспомнить только два произведения Андрея Платонова, где эта проблема была основой одной из сюжетных линий: сценарий «Отец-Мать» и роман «Счастливая Москва». Я очень хотела написать о детском суициде, но понимала, что не могу работать с этой темой напрямую и стала искать какой-то другой способ рассказать историю. К тому времени я уже интересовалась фольклором, читала Ремизова, нашла книгу Зеленина«Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки». Я поняла, что кикиморы – это дети, умершие нехорошей смертью и проклятые взрослыми. Так у меня сложилась история.

А детскую психологию специально для «Калечины» изучали?

Нет, не изучала. Я ничего не знаю про детей, у меня нет детей, у меня есть только собственный детский опыт. И я обычно отказываюсь от участия в круглых столах о семейной или детской психологии и не понимаю, что отвечать, когда спрашивают, какой вид аутизма у главной героини, или о том, как надо воспитывать и учить детей. Как не надо — я описала, а как надо, я не знаю.

В России есть такое представление, что писатель должен знать ответы на все вопросы. Но ведь писатели потому и пишут, что они — самые незнающие, самые офигевающие от жизни люди. Они не психологи, не педагоги, не антропологи. Никто не привык к тому, что есть специалисты, которые могут отвечать на эти вопросы, а писатель не за всё в ответе.

К слову об упомянутом выше Платонове. Режиссер Кантемир Балагов мечтает экранизировать его повести. Появилась музыкальная группа «Дванов», названная в честь героя «Чевенгура». Как вы считаете, почему вдруг возрос интерес к Платонову?

Что касается Кантемира Балагова, он — ученик Александра Сокурова. Сокуров — человек, который снял «Одинокий голос человека» — один из лучших фильмов по произведениям Платонова. Думаю, на Балагова повлиял его мастер. Но Платонов действительно актуален. Это автор, который не только опередил свое время, он опередил нашу эпоху и многие последующие. Недавно прошла конференция, посвященная 120-летию Андрея Платонова, где я выступала на тему телесности в его текстах. Вот эта истина, что женщина имеет право на свое тело, а вовсе не ее партнер, муж, семья, государство и т.д. — мы только-только об этом заговорили, а Платонов об этом писал еще в туркменских своих текстах, да вообще-то и в «Счастливой Москве» есть, на мой взгляд, феминистский посыл. Это просто общегуманистическая идея, что любой человек имеет право сам распоряжаться своим телом. Платонов опередил все тренды. Причем сделано всё это языком абсолютно не нафталиновым, несмотря на отсылки к советскому новоязу и крестьянской речи. Его язык настолько уникален и самобытен, что звучит как язык будущего. У него тексты как отдельные тела. Тела с душами, которые ходят по земле.

Я воспринимаю тексты Платонова как отдельные бессмертные вполне себе живые существа и считаю его главным автором, главным ангелом русской литературы, который до сих пор не понят, не прочитан.

В вашем сборнике рассказов «Сестромам» много прозаических текстов с поэтическими вставками. А отдельно стихи вы пишете?

Я не считаю себя поэтом, но действительно делаю поэтические вставки, а некоторые мои рассказы похожи на длинные стихотворения. Этим летом я пережила интересный опыт. Я была в арт-резиденции в Коломне, где, как известно, помимо большого количества музеев и важных культурных и исторических памятников, расположен огромный мусорный полигон «Воловичи», ввоз отходов на который превысил во много раз обычную норму. Мне показалось странным это противоречие, что люди из Москвы едут отдыхать в то место, куда и в немыслимых количествах ввозится их мусор. И у меня возникла эта идея, что вместе с чужим мусором в город ввозятся чужие эмоции, который сопровождали этот мусор при его производстве. Например, отходы застолий: после праздников – чужая радость, после поминок – чужое горе. Я написала поэму «Музей московского мусора». Пока не понимаю, где это публиковать, но, когда я презентовала этот текст перед местными жителями в Коломне, они были в шоке. Они не думали, что это можно эстетизировать, превратить в художественный текст. У нас гигантская страна, у нас много явлений и проблем, но никто с ними не работает, почти никто не пишет (кстати, почти одновременно с моей резиденцией вышел роман Шамиля Идиатуллина как раз про мусор).

Читайте также:  Можно ли похудеть пешими прогулками

Реальность мается из-за того, что она не отрефлексирована.

Не так давно поэты Вера Полозкова и Оксана Васякина проводили public talk на тему тяжелой женской судьбы в современной русской литературе. Насколько трудным было ваше вхождение в литсреду?

Я не почувствовала на себе гендерную дискриминацию, хотя знаю, что раньше женщинам действительно приходилось писать под мужскими именами — и не только у нас. Даже Джоан Роулинг публиковалась под псевдонимом Дж. К. Роулинг — чтобы никто не понял, что это женщина пишет историю про мальчика-волшебника, ведь мужчины-писатели лучше продавались. У меня не было проблем, может быть, потому, что проза, которую я пишу – это не жанровая проза. У нас настолько голодный рынок до новых авторов, что уже не важно – женщина или мужчина. Другое дело, что есть читатели, которые говорят: «Я не читаю то, что написано женщиной». Но мне кажется, давно уже нет никакого разделения на мужское и женское, потому что есть Букша, есть Брейнингер, в чьих текстах гендер не играет никакого значения. И вообще всё это такие перевертыши. Мне понравился роман «Центр тяжести» Алексея Поляринова. Он написан с такой невероятной и определённой нежностью, на которую способны только мужчины. А некоторые женщины, например, Людмила Петрушевская или Кира Муратова, если говорить о кино, – они способны на такой уровень жесткости в своих произведениях, какая мужчинам даже не снилась.

Многие со скепсисом относятся к идее обучения писательскому мастерству. Что вы об этом думаете?

Научить писать действительно нельзя, но можно научить прислушиваться к себе. Главная задача: помочь человеку понять, о чем ему важно написать. Тогда текст получится. И очень важно находится в той обстановке, в той атмосфере, где тебя хотят слушать, с людьми, которые занимаются тем же самым, совершенно необязательным, но тебе на данный момент необходимым делом. После войны во Вьетнаме, например, когда впервые стали изучать посттравматический синдром, многим ветеранам войны прописали арт-терапию, в том числе creative writing, который существовал уже в то время. И оттуда выросло несколько важных прозаиков, как Тимоти О’Брайен, например, который написал сборник «Что они несли с собой». У людей был собственный опыт, у них была мотивация рассказать о нем другим. У них не было инструмента, и им дали этот инструмент. Но тут дело даже не в том, что тебе расскажут, как строится сюжет. Важно, что тебя снабдят ощущением, что это действительно нужно, необходимо, и по крайней мере твой мастер и однокурсники твой текст прочтут. А если текст получится, у него потом будет уже какая-то отдельная судьба. Множество авторов, начиная с Джерома Сэлинджера и заканчивая Дэвидом Фостером Уоллесом, учились creative writing. Тони Моррисон преподавала creative writing много лет. Это важно и необходимо.

О похоронах художественной литературы говорят который год. Обсуждают, что все движется в сторону нон-фикшн или автофикшн, когда автор не просто рассказывает свою биографию, но смешивает вымышленные факты с реальными. Как вы относитесь к этому жанру?

А что такое автофикшн? Вот взять, к примеру, роман Ольги Брейнингер, «В Советском Союзе не было аддерола» — там вроде бы не только эмоциональный опыт Ольги, там и ее жизненный опыт, но при этом это все равно вымышленная история. Или великий роман Арундати Рой «Бог мелочей»: в сущности, это роман воспитания, классический роман о взрослении, за исключением того, что семейные отношения героини взяты из реальной жизни автора. Если бы в детстве Рой не было семейного конфликта, а мать не пыталась открыть школу, Рой не написала бы эту историю. Можно ли это назвать автофикшеном? Не знаю. Но мне нравится, когда люди используют реальный опыт в прозе, как, скажем, Наталья Мещанинова в своем сборнике рассказов. И для меня это факт художественной литературы.

Мне кажется, у нас сейчас вообще Ренессанс. Расцвет драматургии уже лет как пятнадцать, в поэзии все прекрасно, в прозе тоже начинает что-то происходить. Мы трезво оцениваем свои возможности и не ждем, чтобы в одну эпоху появились новые Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Толстой (кстати, заметьте, все, кого я перечислила, это мужчины-авторы, женщины-авторы по определенным обстоятельствам в канон не попали).

Что-то происходит. Может, и не Ренессанс, но точно какая-то новая жизнь.

Источник

Adblock
detector